Михаил Петров
Специально для умников и умниц DELFI начну не с выстрела "Авроры", а с дефиниций.
Сегрегация (лат. segregatio — отделение) — принудительно поддерживаемое разделение расовых или национальных групп населения. Сегрегация всегда сопровождается дискриминацией одной или нескольких национальных групп, хотя бы в государстве и был формально установлен принцип равноправия рас и национальностей.
Институциональная сегрегация — принудительно поддерживаемое разделение расовых или национальных групп населения осуществляется во всех сферах жизни общества.
Применительно к Эстонской Республике сегрегация это создание параллельных учреждений: раздельное дошкольное обучение (детские сады), раздельная школа, раздельное высшее образование, сфера обслуживания, раздельные средства массовой информации, и т.д. Наконец, раздельная политика. Наша сегрегация носит кодовое название "интеграция".
Следует признать, что дальнейшее сохранение закрепленного законом раздельного дошкольного воспитания и начального школьного обучения по национальному признаку является сегрегацией.
Мы долго держались за национальную школу. Нам казалось, что это "наше последнее всё". В этой связи весьма характерна реакция директоров русских школ и педагогов, высказавшихся за скорейший переход русского образования на обучение на эстонском языке. Но то решение, которое предлагает им и нам государство, направлено не на создание гражданского общества, не на интеграцию в её истинном значении, а на поддержание и закрепление сегрегации. По сути, на дверях государственной школы приколотили подновленную табличку "Русским вход воспрещен". Такая же табличка, только размером поболее, красуется и на воротах в гражданское общество.
Школьная реформа должна отвечать коренным интересам государства и общества, а не служить средством осуществления сегрегации по национальному признаку. Перевод русской школы на эстонский язык обучения, не решает проблему по существу. Эстонский язык не выдержит интервенции крупной иноязычной группы населения, владеющей сильным, древним и чрезвычайно развитым русским языком, к тому же воспитанной в иноязычной школе, не гарантирующей равенства в обществе и перед лицом государства.
Мы — не Швейцария, не Швеция и даже не Финляндия. У нас собственный и весьма непростой исторический опыт и соответственно путь в будущее. В нашем государстве должна быть единая система дошкольного воспитания, школьного и высшего образования, охватывающая все социальные слои и национальные группы населения. Единая школа, поможет быстро преодолеть негативные последствия взаимных исторических претензий, приступить к строительству гражданского общества и свести сегрегацию в государстве к возможному минимуму. Единая государственная система образования должна сохранить параллельное обучение двум языкам внутри единой школы, что поможет в достаточно короткие сроки преодолеть отчуждение двух национальных общин по основным конфликтным ситуациям.
Национальная иноязычная (русская) школа, поддерживаемая государством, должна дополнять государственную систему школьного образования, а не подменять её или вообще заменять. Истинная реформа школы заключается в том, чтобы сделать её единой для всех социальных и национальных групп населения, а не в том, чтобы и далее поддерживать сегрегацию — раздельное (по национальному признаку) обучение. Чем скорее мы это осознаем и перестанем цепляться за "процентик" предметов, преподаваемых в русской школе на государственном языке, тем быстрее наступит отрезвление.
Следует незамедлительно начать широкую дискуссию по вопросу единой системы государственного образования, дополненного национальной школой.
Вторым по значимости инструментом сегрегации являются параллельные средства массовой информации. Вред, приносимый существованием двух информационных пространств, не поддается исчислению. По сути, это осиновый кол, вбитый в гроб гражданского общества. Именно он поддерживает в двух общинах иллюзию перспективности параллельного существования двух национальных групп, не смешивающихся и не пересекающихся. Следует как можно быстрее избавиться от этого, без преувеличения сказать, "совкового" наследия. Русская пресса в Эстонии не должна подменять национальное информационное пространство, но лишь расширять и дополнять его. Вряд ли это понравится русскоязычным журналистам и издателям, но мы-то знаем, что они давно уже вещают нам не от нашего имени, а от лица государства. Чего уж тут теперь корчить из себя оскорбленную невинность? Нужно только сделать правильный шаг в правильном направлении (выблевать чужое), и сразу станет легче.
Мы, русская община, стоим перед выбором: либо нас окончательно сломают в государстве с узаконенной сегрегацией и насильственно ассимилируют, либо, избавившись от сегрегации, мы активно поможем эстонскому народу в укреплении государственности, сохранении и развитии эстонского языка и культуры. Последнее весьма возможно, если нас перестанут систематически унижать и над нами перестанет висеть угроза насильственной ассимиляции.
В чём наш интерес? Наш интерес в том, чтобы русская культура, русский язык, русский менталитет стали составляющей единого гражданского общества, а не зачахли в языковой, культурной и безгражданской резервации, куда нас уже загнали, и где у нас нет никакой перспективы для развития.
P.S. Предвижу упреки в некоторой непоследовательности, но, прежде чем поднять лапки кверху, следует взглянуть на вещи трезво, признать очевидное и попытаться не мытьем, так катаньем изменить в нашем государстве к лучшему то, что вообще можно изменить. Не думаю, что предложенное мной решение национальных проблем, равно русских и эстонских, вызовет энтузиазм у Пауля-Ээрика Руммо или Евгения Криштафовича, но не им предложено и не для них писано.
