Михаил Петров
Информационный код
Мысль о том, что проблема информационного main stream состоит не в том, как это описать, а в том, как это объяснить, вызвала ожидаемое раздражение. (См., например, реакцию комментаторов на попытку объяснить сущность местного l’enfant terrible.)
Во множестве описаний, часто между собой не совпадающих даже в основных деталях (см., например, августовский информационный поток о событиях в Южной Осетии и Грузии), наиболее ярко проявляется разница в информационных кодах. Привычный информационный код определяет адекватное понимание не только сложной для восприятия мультимедийной информации, но и простых текстов.
В конечном итоге проблемы национальной, религиозной и социальной толерантности определяются несовпадением применяемых информационных кодов. Вот приличествующая случаю иллюстрация из похождений Ходжи Насреддина. В арыке тонет богач. Его пытаются спасти, кричат: "Дай руку!" Но богач, барахтающийся в воде, руки не подает. Тогда Ходжа протягивает ему руку и говорит: "На!" Богач охотно подает ему руку и через минуту он уже спасен.
Подобно богачу из притчи, потребитель не восприимчив к чужому информационному коду (дай!), но охотно реагирует на привычное: на! Разница в местных подходах к проблеме "оккупации" Эстонии в 1940 и 1944 годах также определяется разницей в кодах. На рациональном уровне вы никогда не докажете эстонцу, что оккупаций не было, потому что он события тех лет воспринимает не разумом, но чувством. Аргументы и факты бессильны против чувства, особенно против чувства национальной справедливости. Отсюда мораль: хотите понимать других людей и добиться с ними взаимопонимания, пытайтесь понять и освоить их информационный код.
Проблема единого информационного поля для всех жителей Эстонии, о котором так печалятся наши министры, это проблема единой кодировки информации.
Репортер
Значительное количество информации, которые мы получаем в течение дня из разных источников, закодировано уже на первоначальном этапе. Репортер на месте происшествия является ключевым звеном, с которого начинается искажение информации. Именно он решает, что важно и что не важно для будущего потребителя информации. На субъективное восприятие информации автоматически накладывается код целевой аудитории, для которой репортер работает.
Чем ближе к первоисточнику, тем сильнее ощущение собственной исключительности, вседозволенности и даже безнаказанности. Медийное пространство закрыто для критиков и критики. Именно по этой причине среди работников средств массовой информации необычайно высок процент "гениальных", не восприимчивых к любой форме критики.
Распространено мнение о том, что фото или видеосъемка являются едва ли не эталоном объективности. Однако при этом часто забывают, что объектив фотоаппарата или видеокамеры направлен только туда, куда нужно фотографу или оператору. Уровень первоначального искажения фото или видеоинформации определяется степенью ее "художественности": чем более художественно (профессионально), тем менее достоверно.
Отдельно следует сказать о таких "ньюсмейкерах" как политики, представители силовых структур, очевидцы и потерпевшие. Если у очевидцев и потерпевших "своя правда", определяющаяся степенью эмоциональной или физической включенности в ситуацию, то представители силовых структур и политики всегда склонны к искажению информации в личных, служебных или политических интересах.
Верстка
Верстка — отбор и последовательность отображения событий информационным агентством — никогда не бывает объективной и тоже подчинена господствующему информационному коду. Во время верстки первоначальная новость получает заголовок и место в информационном потоке. От заголовка и места зависит то, насколько успешно новость будет продаваться. Хорошо продаваемый заголовок далеко не всегда объективно отражает содержание новости.
Так, например, на прошлой неделе Урве Пало говорила о том, что "оценочное отношение русскоязычного населения к происходящему в государстве и видение того, как будет житься в этом государстве в будущем, стало более негативным", но в заголовке новости вместо негативного оценочного отношения русскоязычных к происходящему в государстве было указано, что русские стали хуже относиться к самому государству.
Аналитика
Следующим уровнем искажения информации являются аналитика и экспертная оценка, т.е. способы объяснять то, что уже описано другими, и делать прогнозы на будущее. Очевидно, что объективная экспертная оценка и аналитика вне информационного кода это тоже нонсенс. Искаженная первоначальная информация вообще является общим недостатком любой аналитики и прогнозов, что совершенно исключает ее объективность. Кодированная аналитика не объясняет события, а подгоняет их под объяснения.
Вот характерный пример из новостей минувшей недели — заголовок "Эксперт: отношения США с Россией испортятся в любом случае". Эксперт в области внешней политики Кадри Лийк уверена, что независимо от того, кто станет следующим американским президентом, отношения США и России ухудшатся. Изображенная на фотографии легкомысленная дама в романтическом обрамлении осенней природы безапелляционно заявляет:
"Все русские, которые думают, что их жизнь с Обамой будет проще и лучше, скорее ошибаются, поскольку традицией демократов было обращать внимание на права человека".
Лично я не знаю ни одного русского, который непременно собирается жить с Бараком Обамой. 
Однако из суждения эксперта Кадри Лийк легко вычитывается, что избрание следующим президентом США Барака Обамы не вполне устраивает заказчика аналитического прогноза, т.е. политический режим. Логика понятная: нас, эстонцев, Обама не устраивает, но вам, русским, будет еще хуже. Отмазка про неблестящие успехи России в сфере прав человека именно отмазка — послание Кадри Лийк адресовано, прежде всего, тем русским, которые живут в Эстонии. Заказчик погрозил нам пальчиком "эксперта", чтобы мы не слишком-то обольщались предстоящей сменой хозяина Белого дома.
В данном случае мы имеем дело с прогнозом (аналитикой), не подтвержденным даже минимальной репутацией "эксперта" (кстати, директора Центра оборонных исследований и главного редактора ведомственного журнала "Дипломатия") среди целевой (русскоязычной) аудитории. Расчет строится на том, что у русских сработает информационный код, и он срабатывает, но с точностью до наоборот. Недовольство политического режима избранием Барака Обамы вычитывается, все остальное в пролете.
Случай Рипа Ван Винкля
Непредвзятому аналитику докопаться до исходной информации бывает довольно сложно. Например, практически невозможно оспаривать утверждения экономического советника президента Грузии и председателя Союза Isamaa и Res Publica ньюсмейкера Марта Лаара о том, что Россия убивала людей на границе с Северной Осетией и оккупированных территориях Грузии с тем, чтобы потом обвинить в "кровавой работе" Грузию. Подобного рода информацию из уст "авторитетного" ньюсмейкера практически невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Ее можно либо игнорировать, либо использовать в тенденциозной (заказной) аналитике.
Трудно поверить в то, что ближний — доверительный круг Михаила Саакашвили оперирует теми же "фактами", которые Лаар скармливает потребителю информации в Эстонии. Логично допустить, что Лаар намеренно распространяет заведомо ложные измышления в интересах своего грузинского друга. Таким образом, главная проблема эстонской "аналитики" в том, что она, во-первых, имеет дело с искаженной информацией, а во-вторых, часто зависит не только от своего, но и от чужого госзаказа.
Вчера мы прогнулись под Евросоюз, НАТО и президента Буша. Сегодня прогибаемся под президентов Саакашвили и Ющенко. Завтра — под Барака Обаму. Будет случай, и под бин Ладена прогнемся. Гибкость основана на том, что потребитель информации не обязан помнить, под кого мы прогибались вчера, и не должен догадываться о том, под кого прогнемся завтра. Задача кодированной "аналитики" — случайным словом не потревожить глубокий сон Рипа Ван Винкля.
Дожить до пробуждения
Один известный исторический персонаж восемьдесят лет назад вывел несколько полезных для власти формул: "сначала борьба, а потом может быть и пацифизм", "террор можно сломить только террором", "насилие можно сломить только насилием и террором". Тысячелетний рейх, которым он управлял, потерпел сокрушительное поражение, но формулы прижились, и сегодня мы живем в мире информационного насилия и террора.
Более того, нас еще пытаются вогнать в рамки "единого" информационного поля, в котором информационное насилие и террор перестают восприниматься как террор и насилие, а становятся обыденным явлением. Информационным мифам, которые распространяются от имени государства, практически невозможно противостоять с помощью аргументов и фактов. Информационный миф можно взломать только с помощью другого мифа. Информационному насилию можно противопоставить только информационное насилие, но русская община в Эстонии не обладает для этого достаточным потенциалом.
Похоже, что объективной прессы нет и быть не может. Однако не все так плохо, как это может показаться на первый взгляд. Если нет хотя бы приблизительно объективной информации, верстки и аналитики, то можно успешно использовать то, что есть, отслеживая госзаказ, вскрывая тенденциозность информации и дезавуируя цели, которые преследуются ее намеренным искажением.
Русская община в Эстонии заинтересована в первую очередь не только в получении информации, объективной настолько, насколько это вообще возможно, но и в ее адекватном объяснении. Объяснения эти не мыслимы без того, чтобы сделать понятным информационный код эстонца. (Ретрансляция эстонской ментальности на русском языке еще не есть объяснение кода!) Между тем любые попытки вскрыть код наиболее активной, т.е. продвинутой в интернете, частью общины воспринимаются в штыки.
Конечно, всяк волен усмотреть в призыве обрести взаимопонимание — понять и полюбить эстонца — провокацию. Однако если ничего не изменится уже сегодня, сон Рипа Ван Винкля затянется еще на пару десятков лет. Все ли из нынешних крикунов доживут до его пробуждения?
