Рафик Григорян
С большим вниманием и интересом слушал речь главы государства Тоомаса Хендрика Ильвеса в День независимости, в которой он попытался, по сложившейся традиции, «назвать всех, кто совершил ошибки» и указать недостатки в развитии государства.
Среди недостатков были выделены: экономический кризис и рост безработицы, который именно в Эстонии идет быстрее, чем в других странах Европейского Союза; «неуверенность и неизвестность в отношении завтрашнего дня» и другие. Президент пришел к неутешительным выводам, а именно, что «над Эстонией нависли не только экономические опасности», но и «утрачено доверие к власти», произошло «обезличивание и опошление демократии».
Со сказанным невозможно не согласиться, тем более что кризис, по мнению многих аналитиков, носит не частный, а глобальный и системный характер. «В такой ситуации, - отмечал президент Т.Х. Ильвес, - возникает желание найти виновного, кого-нибудь отругать и высечь».
Действительно, искать, кто виноват, не будем, ибо это бесполезное занятие. Но, что делать? Глава государства признался, что «рецепта для быстрого разрешения нынешних проблем он предложить не может». Тем не менее, выход из кризиса, по мнению президента, возможен: «если граждане правильно проголосуют на выборах, избранники народа будут вести себя по-государственному, а предприниматели – по-новаторски» и если в Эстонии будет «сохранено демократическое парламентарное государственное устройство».
Получается, что правильный выбор – это уже ключ к решению кризиса. Но неясно, что понимается под «правильным голосованием»? Если это призыв голосовать за тех, кто все эти годы был у власти и довел страну до кризиса, это одно. Если это призыв голосовать за оппозицию, то совершенно другое.
Если учесть, что президент обрушил свой гнев на тех, для которых, по его мнению, характерен «популизм и жажда власти, а не демократия», кто «породил псевдовыбор, прикрытый фиговым листком народного опроса», то исходя из последних событий, получается, что он имел в виду оппозицию, а не тех, кто завел страну в тупик.
По словам президента, экономический кризис угрожает демократии, которая становится одной из первых его жертв и может привести даже к «потере независимости». В этой связи следует отметить, что «обезличивание и опошление демократии» произошло сразу после восстановления независимости Эстонской Республики, когда большинство национал-радикалов, используя демократию, как ширму, отказались признать многонациональный характер общества и взяли курс на строительство национального государства и реэмиграцию неэстонцев. Эта политика нашла отражение в Конституции Эстонской Республики, принятой в 1992 году путем референдума, в котором не принимало участия более 500 тысяч человек, то есть одна треть населения Эстонии.
Деформация произошла тогда, когда Основной закон провозгласил, что главной задачей государства является не защита личности, а только эстонского этноса, его языка и культуры, что в условиях многонационального и мультикультурного общества выглядит более чем странным.
Одной из причин «опошления демократии», как отметил президент, явилось то, что «мы были опьянены быстрым успехом». Вероятно, это так и было, поскольку те законы, которые были приняты в отношении национальных меньшинств Эстонии, и тот политический курс, который расколол общество по этно-языковому принципу и породил огромную массу социально отверженных людей, можно было проводить, только находясь в состоянии «опьянения». Наши политики, опьяненные свободой, забыли, что рядом с ними живут такие же люди, как и они, а не «оккупанты», что они также внесли немалый вклад в достижение общей свободы. Они упустили из виду то, что ни одна демократия не может успешно функционировать, если из ее общественной и государственной жизни исключить одну треть населения.
В итоге недоношенная «перестроечная» демократия, выродившаяся в этническую демократию, сегодня все больше превращается в плутократию. Демократия не любит приставок типа «этническая», «суверенная», «сословная» и т. д., она либо есть, либо ее нет. Как известно, рвется там, где тонко.
Президент выразил озабоченность тем, что при обсуждении бюджета «присущих демократии дебатов было явно недостаточно, что их почти не было». Нам это не кажется странным, если учесть, что уже давно к голосу 1/3 населения никто не прислушивается, а их воля подавляется принятием очередного дискриминационного закона. В большинстве стран Европы учет интересов меньшинства считается важным показателем уровня демократизации общества, а беспристрастное отношение к ним является одним из основных обязанностей государства.
Невозможно не согласиться с президентом в том, что «дешевые политические дивиденды не помогут в данной ситуации никому». Чтобы спасти демократию, надо повысить доверие людей к власти, а не запугивать их электрошоком или заниматься демагогией, подменяя интеграцию ассимиляцией. «Если мы сейчас не примем сложных и болезненных решений, то наше положение через некоторое время станет намного сложнее. Тогда эти решения будут еще болезненнее. В поисках альтернатив нам следует посмотреть дальше своих границ», - говорил президент.
Действительно, почему бы не посмотреть чуть дальше своего пупка или хутора и реализовать те замечания, которые были сделаны многими международными правозащитными организациями и известными деятелями. В том числе Amnesty International, которая обвинила Эстонию в дискриминации языковых меньшинств; Парламентская Ассамблея Совета Европы, которая критиковала политику Эстонии в области гражданства и в сфере языка; Хельсинкская международная федерация по правам человека и даже госдепартамент США в 2007 году, порицавшие Эстонию за дискриминацию русскоязычного населения; специальный докладчик ООН Дуду Дьен и уполномоченный по правам человека Совета Европы Томас Хаммарберг, комиссар ЕС Альваро Хиль-Роблес и другие персоны, высказавшие критические замечания по положению национальных меньшинств в Эстонии и т.д.
Президент отмечал, что «у оппозиции должна остаться возможность использовать все присущие парламентарному государству средства для представления и отстаивания своей точки зрения». Это верно, но отчасти. Такая возможность должна быть и у неэстонской части населения, которая не имеет своего представительства в парламенте. Она даже не может стать оппозицией. Возможность высказать свои замечания напрямую главе государстве через Круглый стол национальных меньшинств при президенте и то была ликвидирована.
Все эти 18 лет, когда мы призывали к справедливости и правосудию, «опьяненные» нам отвечали лозунгом - «Эстония для эстонцев». В условиях кризиса, если нет веры, то нет и надежды. Но не нужно забывать, что вера и надежда у людей зиждется на любви, доверии и уважении друг к другу.
«Если мы хотим, чтобы народ был солидарен, то солидарными должны быть все», отмечал президент, поясняя, что «солидарность – это тот путь, который поможет нам оплатить старый долг 91-летней и 18-летней давности». О какой солидарности и каком долге идет речь? Не о долге ли перед теми людьми, которых лишили экономических и политических прав лишь на том основании, что их деды не были гражданами Эстонии до 1940 года. А может, речь идет о долге перед теми, кто за эти годы стал нищим, потерял жилье, имущество и здоровье, и находит пищу в мусорных ящиках?
В 1991 году у нас в обществе уже была солидарность, когда 78% населения Эстонии, несмотря на призывы Гражданских комитетов бойкотировать референдум, проголосовали за независимость. К сожалению, приходится констатировать, что этот ресурс доверия был существенно подорван за годы независимости. Многие эстонские политики думали, что инородцы уедут из Эстонии, но этого не произошло. Затем решили, что невзгоды эпохи капитализма затронут только неэстонцев, поскольку они, из-за слабого знания эстонского языка, еще долгое время будут неконкурентоспособными. Языковая инспекция, прозванная в народе инквизицией, все эти годы последовательно добивает квалифицированных специалистов из числа неэстонцев, пополняя количество безработных, среди которых русскоязычные составляют 80%. Стремительно растет также число заключенных, ВИЧ-инфицированных и наркоманов среди них.
Многие представители эстонской интеллигенции, забыв о чувстве солидарности, равнодушно смотрели, как деклассируется русскоязычная интеллигенция. Политическая элита забыла, что, как говорят англичане, свобода одного индивидуума заканчивается в сантиметре от носа другого, что не может быть свободным народ, угнетающий другие народы, что без свободы волеизъявления части населения не может быть демократии.
Сегодня мы пожинаем плоды этого равнодушия. Люди предали забвению главный нравственный принцип общества: «не делай другому того, чего не желаешь, чтобы делали тебе».
Поддерживая призыв президента к солидарности, хотелось бы отметить, что, во–первых, она должна быть всеобщей, а во-вторых, ее условием должно быть равноправие всех людей, независимо от национальности, языка, расы, пола и т.д. Без равноправия не может быть диалога, а без диалога и общения невозможна и солидарность. Солидарность – это диалог на равных, а не разговор с позиции силы.
Целью должно быть преодоление конфронтации, формирование толерантных взаимоотношений между общинами и поиск общих ценностей. Общество должно избавиться от культивирования исторических обид, отказаться от поиска врагов и нетерпимости по отношению к людям иного этнического происхождения.
«Демократия страдает в этих условиях, прежде всего, из-за популизма», говорил президент. Но что такое популизм? Это идеология, исходящая из признания одного народа главной ценностью в противовес другим народам и индивиду. Популизм - это заигрывание с массой невежественных, впечатлительных и легковерных людей. Он представляет опасность для стабильности общества, особенно в кризисные периоды.
Если для наших политиков эталоном демократии являются США, то почему бы не извлечь уроки из «переворота Обамы», когда там впервые президентом избран чернокожий. Это событие не разъединило, а наоборот сплотило народ США.
Хотелось бы также напомнить, что сама Декларация независимости Эстонии, провозглашенная 24 февраля 1918 года, была обращена ко всему народу Эстонии.