Финский журналист Сами Лотила, который своими резкими суждениями часто вызывает возмущение и бурю эмоций у многих жителей Эстонии, и на этот раз не изменил себе. «Эстония, бывшая 50 лет закрытой, поразительно медленно открывается внешнему миру. Прошло 20 лет, но развитие стоит на месте. И это нехорошо», - пишет он в Eesti Päevaleht. «Эстония похожа на 15-летнюю девушку, которая напилась сидра и спрашивает у каждого прохожего: "Ну, как я тебе?"».
Лотила пишет, что типичного эстонца пугает всё заграничное, иностранное. Низкая самооценка после 700 лет рабства и глубоко укоренившийся стыд не позволяют эстонцу спрашивать совета у тех, кто умнее или хотя бы опытнее.
«По-моему, эстонскую демократию особенно не в чем упрекнуть. Мы знаем, на каком высоком уровне по международным меркам находится свобода слова в Эстонии. А как иначе можно объяснить ту толерантность, что выходит зачастую просто антигосударственная газета «Вести дня» или в Русском театре ставят спектакль «Соль»? — пишет в Õhtuleht депутат Рийгикогу и член Партии реформ Райво Ярви. — Разве не является признаком правового государства то, что тех, кто мародерствовал в «бронзовую ночь», освободили за недостатком улик?»
Автор считает, что за демократию мы волноваться не должны, но мы должны задуматься о наших комплексах, играя на которых, популистам удалось вставить злополучную преамбулу в пограничный договор с Россией, которая сейчас получила легкую водевильную окраску.
Что же делать? Как стать лучше, а не оставаться надоедливым комаром, который никогда не станет медведем? Ярви считает, что ничего делать не надо.
Патриаршество Алексия II уже сравнивают с целой эпохой в истории России, причем не только православной. Это был великий человек, который возглавил Русскую Православную Церковь во время великих перемен. С него много спросится, но много больше ему простится.
Это был человек, который был наделен даром покорять сердца с первых же минут личного общения. Мне довелось провожать вновь избранного Патриарха из Таллинна в Москву. Мы записывали для "Русского видеоканала" прощальное интервью. Теперь я не могу точно вспомнить, о чем был тот разговор. Святейшему было грустно, а меня по младости лет и статусу неофита распирало "величие момента". И микрофон, и камера, и вся съемочная группа были очень уж неуместны в церковной канцелярии, но Святейший все стерпел и даже снизошел до того, что подписал для меня первый том Толковой Библии: "С пожеланием милости и помощи Божьей. Патриарх Алексий. 10.VII.1990 г."