Рекламная кампания “Разные люди - один народ” призвана повысить темпы натурализации, для чего надо уговорить “серопаспортников” принять эстонское гражданство. Не буду писать о серости и убожестве этой кампании - миллион денег налогоплательщиков, в том числе и не определившихся с гражданством, выброшены на ветер.
Реклама - это часть бизнеса, а государство наше, как известно, плохой бизнесмен. Кроме того, наше правительство живёт своей особой жизнью, народ же - своей. И правительство ни черта о народе не знает и знать не желает. Иначе, как объяснить, что предметом рекламы стал выбор - не преимущества эстонского гражданства, а именно выбор.
Если власти далеки от всего народа, то от инородцев они не просто далеки, а напрочь оторваны. Как можно было рекламным слоганом ставить откровенную и циничную ложь, вроде “Ты не безразличен своей стране”? И это на фоне того, что уже и эстонские социологи и психологи говорят о полном равнодушии государства к неэстонцам, о провале интеграционной политики и т.д. Что, кроме скептической усмешки, раздражения или гнева, может вызвать такая реклама?
Данная статья вызвана настоятельной необходимостью объяснить как обществу, так и представителям местных государственных структур феномен растущей популярности движения российских соотечественников, которое в некоторых странах (к сожалению, в т.ч. и в Эстонии) стало вынужденным ответом части населения, которая считает себя лишенной внимания государства к своим специфическим проблемам в области прав человека, образования и статуса родного языка.
Существующая сегодня официальная риторика, согласно которой Россия якобы вмешивается во внутренние дела Эстонии в вопросе предоставления гражданства, основана лишь на неспособности властей признать те ошибки, которые они совершили после восстановления независимости в 1992 году. Низкий уровень компетенции лиц, отвечающих за политику в области государственных приоритетов, привел их к публичным анекдотичным утверждениям: призывая Эстонию давать эстонское гражданство на основе нулевого варианта, Россия, оказывается, на самом деле заинтересована в увеличении в Эстонии числа своих граждан. Таким образом обществу навязывается знакомый до боли образ российских соотечественников как «пятой колонны», что отвлекает внимание общества от действительных проблем, таких, как возможная экономическая несостоятельность эстонского государства.
Мысль о том, что проблема информационного main stream состоит не в том, как это описать, а в том, как это объяснить, вызвала ожидаемое раздражение. (См., например, реакцию комментаторов на попытку объяснить сущность местного l’enfant terrible.)
Во множестве описаний, часто между собой не совпадающих даже в основных деталях (см., например, августовский информационный поток о событиях в Южной Осетии и Грузии), наиболее ярко проявляется разница в информационных кодах. Привычный информационный код определяет адекватное понимание не только сложной для восприятия мультимедийной информации, но и простых текстов.